Хочу замуж за иностранца, но внешность у меня обыкновенная

Хочу замуж за иностранца. Я не уродина, конечно, но внешность у меня самая обыкновенная, рост средний, телосложение далеко от совершенства. Куда уж мне, думала я и искала женихов в своем окружении — сперва институтском, потом в коллективе, где работала. Но что-то не везло мне с женихами, хотя несколько романов у меня все-таки было, и один из них чуть было не закончился свадьбой. Ну, это я, как потом выяснилось, так считала, а у «жениха» были совершенно другие планы на мой счет.

Содержание:

Молча повернулся и ушел

Когда после года встреч я в лоб его спросила о свадьбе, он повернулся и ушел. Молча. После этого я его больше не видела и не слышала, сама звонить ему не стала. Кажется, он «выразился» яснее ясного. Странно, но нельзя сказать, чтобы я очень переживала, наверное, за год просто устала ждать признания в любви и предложения руки и сердца. По крайней мере, уже через неделю после его молчаливого ответа я со смехом рассказывала об этом подругам.

И словно мне в утешение, в награду за такую стойкость судьба приготовила подарок. Позвонила давнишняя подруга, про которую я, и думать забыла, мы не виделись с ней класса с восьмого — она с родителями переехала в другой город, и наши пути разошлись. Не такие и закадычные мы были с ней подружки, чтобы потом переписываться, перезваниваться и встречаться. Тем удивительнее был ее звонок воскресным утром. Даша, так ее звали, огорошила меня сообщением о том, что давно в России не живет, звонит мне из Голландии — из дома своего голландского мужа, а точнее, из их общего дома. Вот уж кто никогда не отличался красотой, так это Дарья. Не буду описывать ее внешность, потому что это не по-дружески, скажу только, что мальчишки-одноклассники относились к ней как к «своему парню», она даже в футбол с ними гоняла на переменках. Совершенно для меня неожиданным было и Дашино приглашение в гости.

Хочу замуж за иностранца

Вежливое приглашение

Сперва я подумала, что она из вежливости приглашает, ну, чтобы так эффектно закончить разговор, оказалось, нет, действительно хочет меня видеть. И просила сказать, как скоро я смогу ее навестить. Дескать, она часто меня вспоминает, и всегда с теплотой и нежностью. Мне стало стыдно, я-то ее совсем не вспоминала… И, конечно, я согласилась приехать к ней в гости, причем с такой радостью, что сама себе удивилась. «И куда ты собралась? Ты же никогда не была за границей… — тревожилась моя мама, хотя в душе, и сама была рада тому, что дочка и мир повидает, и от расставания с «женихом» отвлечется, и, самое главное, едет не абы куда и не абы к кому, а в приличную страну и к хорошей девочке-подружке. Мама моя Дашку помнила и, как выяснилось, всегда относилась к ней с симпатией.

Через месяц после Дашкиного звонка я уже сидела в салоне боинга и поглядывала в иллюминатор. И страшно было, и восторг такой охватил, даже передать не могу. Весь полет просидела в наушниках, слушала музыку и смотрела на облака. Даже если бы после этого я вновь приземлилась на российской земле и поехала домой, все равно считала бы, что жизнь удалась, и я пережила невероятное и волнительное приключение. Но я, конечно, ни на какой русской земле не приземлилась, благополучно долетела до голландской, где меня и встретили моя Даша с супругом. Ох, что это был за супруг! Красавец. Прибавьте еще европейский лоск и блестящие манеры, присущие, как я раньше думала, только публичным людям, — и портрет Дэвида будет завершен. Это я то краснела, то бледнела, а Дэвид и Даша, культурно потершись щеками о мои щеки, светски поинтересовались, как прошел полет и не очень ли я устала.

Провинциалка в сказке

Жили они в маленьком провинциальном городке Тилбурге. Ну, это Даша дала ему такие эпитеты, а мне Тилбург провинциальным не показался, скорее, сказочным, этакий город из моих снов, мечта… Тем более что обосновались они в собственном двухэтажном доме с садом и невероятными цветочными клумбами.

«Слышала про голландские тюльпаны? — смеялась Дарья. — Так вот, смотри, любуйся, здесь, наверное, все их сорта!» Сама любительница голландских тюльпанов почти и не изменилась, но это касалось исключительно внешности. Зато поведение Даши стало совершенно другим.

Исчезли резковатость, грубые мальчишеские повадки, на смену им пришли рассеянная любезность, мимолетная улыбка, которая появлялась у Даши всегда «вовремя», когда того требовали разговор или ситуация. Теперь я рядом с ней казалось угловатой, нелепой и излишне откровенной. О себе, о своей жизни Даша рассказывала, с одной стороны, не таясь и охотно, а, с другой — словно что-то недоговаривая. Уже потом я поняла, что это у нее новая манера разговора такая, на самом деле ничего она не скрывает, и живут они с Дэвидом неплохо, только вот ребенок никак не получается. Об этом Даша тоже сказала открыто и перечислила процедуры, которым подвергалась во время лечения от бесплодия.

Наживка

С Дэвидом они познакомились по интернету. Начали переписываться, Даша поняла, что ухватила хорошую наживку и начала писать ему каждый день, а вскоре они уже разговаривали по телефону. Не прошло и нескольких месяцев, как Даша оказалась у Дэвида в гостях. «Билет я, естественно, покупала за свои кровные, — рассказала подруга, — они ж тут, как чумы, боятся русских девушек. Мы, то есть они, их только так «разводят». Пришлют с десяток фоток какой-то прекрасной модели и тянут потом с доверчивого европейчика то на билет, то на «штраф на таможне», то на «мама заболела». И так продолжается, пока женишок не поймет, что его за нос водят». Смотрела я на свою подругу и думала, что повезло ей невероятно. В паре они выглядели странно, красавица и чудовище, только с точностью до наоборот. Дэвид был красавцем, а Даша возле него казалось еще некрасивее, чем была. Но во всем остальном пара была совершенно гармоничной — они заботились друг о друге, при мне ни разу не поссорились, и вообще было очевидно, что Даша Дэвида во всем устраивает, и он ничуть не жалеет, что перевез ее в свой славный сказочный Тилбург.

Мой миф

На следующий день после моего приезда в доме у Даши-Дэвида собралась их компания. Я так подозреваю, что в честь меня собралась, Даша демонстрировала свою русскую подругу и меня заодно развлекала, чтобы я не заскучала. Среди гостей были три такие же «половинчатые» пары — русские жены с мужьями-голландцами. И я в очередной раз испытала шок: девушки ничем не напоминали красавиц-моделей, обычные среднестатистические женщины. Вот так рухнул мой миф о том, на ком женятся европейцы, и одновременно появилась уверенность в себе, которой отродясь не было.

Знакомство с Лейф

Позже всех появился Лейф. Он, улыбаясь, распахнул двери в гостиную и сунул в руки встречавшего его Дэвида бутылку вина, обернутую в шуршащую белую бумагу, и коробку конфет в форме сундучка. Я запомнила так хорошо эти подробности, потому, что потом часто и долго прокручивала их в голове. Нас с Лейфом сразу потянуло друг к другу. Почему? Ну, можно, конечно, приплести метафизику и магическое «с первого взгляда», но, скорее всего, просто встретились два одиночества. Остальные-то были парами. И еще я подозреваю, что Даша пригласила Лейфа не просто так, а с целью нас познакомить и, кто знает…

Если так, то Дашина задумка блестяще удалась. В середине вечера мы уже гуляли, взявшись за руки, по парку, что вблизи Дашиного дома, и объяснялись на невозможной смеси нескольких языков. Дело в том, что в школе я учила немецкий, в институте — английский и, по собственной инициативе самостоятельно, — французский.

В результате толком не могла говорить ни на одном из этих языков, но когда все же пыталась что-то сказать, получалось такое оригинальное языковое «ассорти». Но это не явилось барьером, и Лейф меня, и я его — понимали на уровне интуиции. Он еще раздумывал над какой-то фразой, вернее, над тем, как бы произнести ее попроще, как я уже понимала, что он захочет сказать. Две недели в гостях у подруги пролетели незаметно. Я окончательно и бесповоротно влюбилась в Лейфа, а Даша сделала мне неожиданное признание: «Мечтаю, чтобы ты сюда переехала. Знакомых много, но как-то… общаться все равно не с кем. А с тобой, как с родной, наверное, потому, что детство было общее и родина одна».

Хочу замуж за иностранца

Я влюбилась

Мама сразу поняла, что я влюбилась, как только меня увидела. Заахала, заохала, сказала «как же мы тут без тебя одни останемся…». Я даже вспылила, мол, она говорит ерунду и куда это они решили меня сбагрить? Но все это подтверждало мои мысли и мои надежды, я спала и видела, как бы мне вернуться в Тилбург, обнять Лейфа, остаться там навсегда. Мы строчили друг другу письма по нескольку десятков в день, вернее, не так: наша переписка в одной социальной сети прекращалась только на время сна и на то время, какое требовалось отдать работе, чтобы ее не лишиться. Так мы шутили с Лейфом. Он прилетел ко мне уже через две недели, и счастливее меня не было человека во вселенной.

Мама с папой на время его пребывания в нашем городе и в нашей квартире переехали на дачу и даже ни разу не появились дома, пока Лейф не уехал. Сказать честно, мне было перед ними немного стыдно, но моя любовь к моему «голландскому тюльпану» гасила любой стыд на корню. У любви нет условностей, я в этом убедилась. Расставались мы в аэропорту, куда я поехала провожать Лейфа, со слезами. Плакали оба, и нам было безразлично, что думают люди, на нас глядючи. — Я хочу все время быть с тобой! — говорил Лейф.

— Я тоже, я тоже! Я умру без тебя! — всхлипывала я.

Но самолету тоже было безразлично, страдаем мы или нет, он забрал в свое чрево моего любимого, и я осталась одна. Такого звенящего одиночества не испытывала никогда. Даже когда мама в далеком детстве отвезла меня в пионерский лагерь и быстро побежала к отъезжающему автобусу. До настоящего момента тот случай вспоминался мне как самый ужасный день в моей жизни. Да, тогда я еще не знала Лейфа и не вкусила всех прелестей первой любви. Еще в аэропорту отправила ему сообщение на мобильный о том, как скучаю и страдаю. Мое сообщение осталось непрочитанным, потому что в самолетах требуют отключать все электронные приборы, увы…

Горькая правда

Но оно осталось непрочитанным и когда я вернулась домой, и когда сидела у компьютера бессонной ночью и строчила Лейфу сто пятнадцатое письмо. Я пыталась звонить ему на мобильный, но «абонент был недоступен», я смотрела в интернете сообщения об авиакатастрофах, но их не было за последние недели. Не знала, что и думать, хотя влюбленное сердце уже предчувствовало горькую правду.

Лейф написал мне через неделю после возвращения домой: «Дорогая, я пишу, чтобы извиниться перед тобой и сказать о том, что мои жизненные планы поменялись. Мы с моей бывшей девушкой решили попробовать еще раз пожить вместе и наладить отношения. Прости меня». Вот и пойми этих европейцев и вообще мужчин.

Я страдала ужасно, даже взяла больничный и не ходила на работу, рыдала и не вставала с дивана. Мама, она у меня медсестра, колола мне успокоительное и ходила по квартире на цыпочках. Папа курил на кухне больше обычного и старался даже не заходить в мою комнату. Презирал. Или жалел?

На восьмой день моего добровольного заключения мне позвонила Даша: «Привет! Ну, ты как? Кажется, у вас с Лейфом разладилось? Вот засранец… Но, ты знаешь, это и к лучшему, он бабник, эгоист и человек не материальный. Ему деньги нужны только на его всякие игрушки типа новой лодки или машины, он бы не стал тебя содержать, а сразу погнал бы учить язык и искать работу. Тебе оно надо? Не надо. Вот и я о том же… Ты там не расстраивайся, чисти перышки, я найду тебе нормального мужичка, дай только время». Надо ли говорить, что я тогда и слышать не хотела ни о каком «другом мужичке», дура наивная, надеялась, что Лейф уже поссорился со своей бывшей, что раскаялся и вот прямо сейчас пишет мне покаянное письмо.

Надо ли говорить, что никто мне не написал и не позвонил. Вернее, звонок-то был, но опять от Даши:

— С тобой на сайте зафрендится один наш с Дэвом знакомый, ты уж ответь ему взаимностью, попереписывайся, не дури и не отказывайся. У Лейфа твоего, оказывается, все это время подруга беременная ходила, а мы и не знали. И он к ней вернулся, когда она совсем уже на сносях была.

— А как же он не знал, что она беременная?

— Как же, не знал… Знал прекрасно. Надышаться решил перед… женитьбой. Теперь он отец прелестной малютки и муж малюткиной мамы. Ну, что, зафрендишься с Томом?

И в этот момент, когда в голове моей сумбуром уложились все эти новости про малютку и про «надышался», что-то во мне перевернулось, вспыхнула такая злость да с таким отчаянием, что я пришла в себя и как-то протрезвела моментально. Это же надо так надо мной посмеяться! Использовать как шлюху на мальчишеской вечеринке перед грядущей свадьбой! И как он, наверное, потешался надо мной, над моими чувствами и слезами. И сам ведь плакал в аэропорту, подлец! Оплакивал прощание со свободой. Да, я простилась с мечтой о счастливом замужестве, о жизни с Лейфом. Но не собиралась прощаться с желанием жить в сказочном Тилбурге. Да, это выглядело совсем уже по-плебейски и низко, но я всеми правдами и неправдами хотела туда переехать.

Ироничный Том

Когда четко и без угрызений совести сформулировала мысленно это свое желание, то поняла, что ничего позорного в нем нет. И зафрендилась с Томом. И это были уже совершенно иные отношения, нежели с Лейфом. Сдержанный и ироничный Том оказался старше меня на пятнадцать лет, в прошлом остались жена и взрослый сын. То есть не то чтобы в прошлом, с сыном он общался, с экс-супругой тоже перезванивался время от времени. «Моя любовь к ней давно прошла, — спокойно сказал Том, глядя мне в глаза, — мы остались не то чтобы друзьями, но и не врагами. Так… чужие люди. Но я хочу иметь семью и быть счастливым». Это он говорил мне на пятую нашу, кажется, встречу. Том отказался прилетать в Россию, у него был какой-то печальный опыт в бизнесе с моей родиной, увы… Я сама приезжала к нему в любимый и уже такой знакомый Тилбург.

Полюбила ли я Тома? Вот не могу ответить на этот вопрос однозначно. Скорее да, чем нет, но это была странная такая любовь, она шла не от сердца, как в истории с Лейфом, а от разума. Но сердце не протестовало, и это главное. Я рассказала Тому про Лейфа, он пожал плечами и сказал что-то вроде «человеческие отношения — вещь довольно тонкая и неоднозначная, наверняка, Лейф не такой подлец, каким ты его сейчас представляешь, просто обстоятельства оказались сильнее его». И я совершенно успокоилась, перестала по ночам просыпаться от того, что вижу во сне, будто наяву, Лейфа. То с маленькой дочкой, то с женой, то в моей квартире на маленькой нашей кухне…

Хочу замуж за иностранца

Предложение

Том сделал мне предложение, но перед эти мы больше года встречались и переписывались. Он все это время ненавязчиво знакомил меня со своим характером и привычками, с легким юмором говорил о том, какую именно семью хотелось бы иметь, какую жену, какой быт. Я слушала его внимательно и ни разу не сказала ему о том, о каком именно муже мечтаю сама, какой быт собираюсь создавать вокруг себя и с кем общаться. Нет, он не подавлял меня ни в коем случае, да и я никогда не была безропотной овцой. Вот так разумно складывались наши отношения, может, потому что Том старше меня, опытнее. И настал тот день, когда он спросил меня, не выйду ли я за него замуж. Нет, опять не так. Сперва он поинтересовался, уяснила ли я его схему семейных взаимоотношений, согласна ли с ней, смогу ли ее поддерживать и не стану ли бунтовать через какое-то время. Я ответила, что бунтовать не стану. А чего бунтовать, если Том ничего такого, что бы противоречило моим принципам, не предлагал? Он считал, что брак будет удачным, если супруги с самого начала станут соблюдать некую дистанцию. Не лезть друг другу в душу, не срывать на партнере плохое настроение, не опускаться, не опрощаться. Моя мама, когда я все это ей излагала, сказала, что вместо длинных речей протяженностью в год Том мог бы сказать куда проще: надо уважать друг друга.

Влюбленность на бумаге

Еще он хотел, чтобы в доме всегда поддерживался порядок, и чтобы друзья не приходили без предварительного звонка. Чтобы я подумала и поставила его в известность, хочу ли остаться домохозяйкой или намерена учиться и получать профессию. Он не против ни того, ни другого, просто от моего решения зависит — будет ли у нас домработница и в перспективе няня у нашего ребенка или я всю работу по дому буду делать сама.

На бумаге все это выглядит несколько странно, и речи Тома совсем не похожи на речи влюбленного. Но это не так, он влюбился в меня, я это точно знаю, просто решил заранее расставить все точки над «и», чтобы потом «жить и наслаждаться, а ничего не корректировать и не расстраиваться», так он сказал. И я ответила согласием, причем совершенно искренне, не боясь за свою будущую свободу и не грызя себя за то, что не люблю Тома. Он меня устраивал, так скажем. Равно как и его план совместной жизни. Сейчас, когда я это пишу, прошло уже три года со дня нашей свадьбы. Мы живем хорошо, и у нас действительно не бывает ни ссор, ни недомолвок. Когда в последний раз ездила к маме, подруга, зашедшая в гости, сказала, что я сильно изменилась — стала спокойная и светски-рассеянная. Я рассмеялась, потому что вспомнила свои первые впечатления от «новой» Даши, когда приехала к ней в Тилбург. И поняла, что такая внутренняя гармония — не наиграна, она возникает от действительно спокойной, стабильной жизни, в которой многое по расписанию и все обговаривается до деталей. Скучно ли это? Нет, совсем нет. Разве может быть скучной для женщины уверенность в завтрашнем дне?

Каждый счастлив своей судьбой

Я сказала маме, что мы планируем «делать ребенка», и она всплакнула: «Мы-то с твоим отцом ничего такого не планировали, все как-то само получалось… Эх, бедная, и как ты там еще с ума не сошла»? Даже мама, самый родной мне человек, не может меня понять. Когда приезжает к нам, жмется по углам и всех стесняется, хотя и я, и Том делаем все, чтобы она не чувствовала себя чужой. Ну, ничего, вот станет бабушкой, тогда, может, все встанет на свои места. А с Лейфом и его семейством мы видимся довольно часто и даже дружим семьями. Ничто в наших теперешних отношениях не напоминает о бурном романе, и это не стоит нам совершенно никаких усилий. И он, и я — каждый счастлив своей судьбой. Ну, если честно, то про Лейфа я, может, и не могу дать стопроцентной гарантии, но про себя говорю с уверенностью. С Дашей продолжаем дружить, и она, вот ужас-то, даже забегает ко мне иногда без предварительного звонка. Правда, в это время моего мужа всегда не бывает дома. И мы с ней болтаем с удовольствием, вспоминаем дворовых и школьных друзей и немножко сплетничаем про наших мужей, а как же без этого! И обе считаем, что жизнь удалась и что мы в ней точно на своих местах.